![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Юрких стрижей, ежедневно кружащих рассвет...
Комната, где на стене то подтеки, то профиль
Умершего поэта. Под эхо побед,
Кем-то сторонним одержанным, мы выживали
В тесных квартирках, в гудящих комахой садах,
То в одиночку, а то на людском карнавале
В дымных, неласковых, получужих городах.
Помнишь ли карту потертую с Пиковой дамой?
Я ее часто подолгу держала в руке,
И неизменно казалось, что дама мне прямо
В сердце глядит, и кружили стрижи вдалеке,
Ниже на два этажа. Небо низкое паром
Предгрозовым, сине-серым касалось земли
Я призывала для смеха ночные кошмары.
Лишь для того, чтоб растаять им утром в пыли
Угольных шахт и в меду прошлогоднем... чтоб точно
Дама, лицо прикрывая неярким цветком,
Тихо по лестницам шла в черноте полуночных
грязных подъездов, пропахших дрянным молоком,
Кошками и постоянством тоскливым, что вечно
Селится там, где не стало ни сна, ни любви,
Тусклой горелкой зевает над газовой печкой...
А настоящее так далеко - не зови,
Не докричишься. Осталась унылая дама,
Страшная фея из вечных рассказов детей,
Тех повторяемых к ночи на лавке упрямо,
Над кожурою подсолнечной. Сонмы смертей
В мире кружат комарами. А мы, их не видя,
Не различая, придумываем свои...
И проживаем их сами, в смертельной обиде,
Каждую ночь расставаний...
Это где-то в Донецкой области, щелкнула в первый день, по дороге из Днепропетровска в Луганск.Да, что меня сразу поразило, заново, после нескольких лет, - "заплаточный" способ ремонта дорог, то есть манера "заклеивать" возникшие на шоссе "дыры" собственно по мере их возникновения. Из-за этого - ухаб на ухабе. Укачивай меня в транспорте, я бы просто взвыла на этих дорожках.
Родители, на папином юбилее.остальное - под катом
( Read more... )
Я сейчас на Украине, в Луганске. Я там выросла, а последние пять лет не была - и город точно наполовину чужой. Посмотришь в небо - небо бледноватое какое-то, хоть и жара под сорок градусов. Все перестроили,- в основном добавилось церквей и торговых центров. На месте магазина, где я в детстве покупала синеватое нездоровое молоко, которое наливали половниками в громыхающие бидоны, теперь суши-бар. Я бы зашла, да только не люблю суши. Поэтому больше захожу в кафешки, кофе по-венски, зеленый чай - ммм... А главное - вишня. Вишня целыми днями, в варениках, в компоте, просто так, кисленькая, мелкая еще, на варенье не годится, но настоящая украинская вишня,- дома ее днем с огнем не сыщешь. А еще - здесь очень недорогие книги и диски. Я бы ими два чемодана набила, если б было кому это добро тащить. А то у меня в последнее время легкая ностальгия по украинской литературе. Нашла в магзинчике Лину Костенко, радовалась, как ребенок.
А вот с русской музыкой тут беда. Спрашиваю альбом группы "Зимовье зверей", а мне в ответ:
-А это вообще что такое?
И пытаются всучить диск "Зверей".
о "Мельнице" и "Белой гвардии" и говорить бесполезно.
В старый город я так и не попала. Может, сегодня вечером доберусь.
Завтра уже потихоньку домой - машиной до Днепропетровска, а там на самолет.
- Mood:элегическое
- Music:Господин горных дорог
Свои незнакомцы прикидывались людьми.
И в сутолке свадеб, похорон, новоселий
Привычною сказкой закатное небо кровит.
То в лес, то в пустыню, то к морю уходят дорожки,
То к пряничным домикам на заповедных холмах,
То к проклятым штольням... И глупо пугать Бабкой Ежкой
Того, кто сидел в молчании на берегах,
Осокой поросших... не пересекши Стикса,
И слушал, как кашляет за поворотом Харон,
Как шлепает зухус по тине за старою птицей,
Крыло волочащей в попытках взобраться на склон,
Соскальзывающей... И чем испугаешь
Того, кто однажды смотрел, как горела любовь
В подбитом автобусе где-то на краешке мая,
Смотрел, оттирая от губ застывающей плов
Чистейшей рубашкой... Но все-таки были деревья,
Бормочущие под каждым окном,
Лопочущие и шепчущие на новосельях,
Молчащие в свадебный вечер. Неласковым сном
В безлунные ночи глядящие... Плоские клены,
Кривые березы, надменные тополя,
Деревья, стоявшие вдоль дорог пропыленных,
Где запорожец тащился, как крупный светляк
Сквозь поздние сумерки. В мире, груженном картошкой
И липовым медом, традиционно пестры
Летние облака... Будто все понарошку
Только не объявили правил игры.
Впрочем, они всюду разные. Где-то шеш-беш,
Где-то шахматы, где-то вечный дурак,
Где-то - прятки от жизни. Куда ни поедешь,
Следом трюхает в коробчонке твой страх,
Весело квакая. Помнишь первые сказки,
Небо над речкою, ветлы по краю зари?
Помнишь июльского дня акварельные краски....
Вечер нашептывал бабочке белой: "умри"...
Нам оставались десятилетия... мрака,
Полупустых поездов, золотых фонарей,
Неба прозрачного меж близнецами и раком...
Неба такого, что даже верлибра светлей.
К веснушчатой весне полей,
На жигулях. Такая проза,
Какую чаем в кружки лей,
Глотай дражже. Над пузырьками
Аптеки, над моим окном
Апрель прохлюпал сапогами
Резиновыми. Перед сном -
Французская литература,
Слегка наивная, слегка
Развратная, да та микстура
Несладкая, да потолка
Два метра с лишним. На рояле
Как бог слепой стоит Гомер.
Апрель еще не отыграли
И над кондитерскою сер
Угрюмый горизонт. Сквозь зиму
Мы все к его просвету шли.
Неправда и необходимость -
Не лучшие поводыри.
Но довели нас до апреля,
Сквозь маски снежной кутерьмы
И паровозы просвистели
О тех краях, где будем мы,
Лет через двадцать...
Фотографии:
маленькая церквушка в даунтауне, в районе правительственных зданий, недалеко от порта. Очень она мне понравилась, уютная такая, почти игрушечная.
Гора Кармель, парк КармельЕще под катом
( Read more... )
Закусив, как тряпицу, клубничную жвачку.
Лавров не было, чтобы на них почивать,
Спали на топчанах, на земле, враскорячку,
На душистой траве, на ветвях, на судьбе,
Гамаком прикрепленной к ветвистому клену,
На колючем прозренье, на жесткой борьбе,
И конечно- в траве, бесшабашно зеленой.
И пошли выживать поутру. как всегда.
Как уходят стрекозы, капустницы, птицы.
Как уходит, не зная дороги, вода,
Умудряясь под вечер домой возвратиться.
Вот этого пса нет уже больше недели, а я только сейчас решилась об этом написать. Мне все казалось: а вдруг ошибка..А вдруг я вернусь с работы вечером и он, как обычно, встретит меня у калитки в винограднике, пританцовывая и бешено виляя куцым хвостом.
Хотя я хорошо знаю, что его нет. Его унесли, пока я была на работе, чтобы я не плакала за ним. Даже миски его уже выкинули, и цепь, на которой он сидел очень редко, от будки отвязали.
Пять лет он со мной был. При любых условиях, и в любую погоду. Слезы мне слизывал, когда я забивалась в угол на вдоре и ревела тихонько, чтобы никто не видел. Встречал меня у калитки ежедневно.
И вот теперь Рика нет.
Пропал в один день.
Мы даже не знаем точно, что произошло.
С утра была веселая здоровая собака. ( Я его еще гнала от калитки, чтобы не выскакивал на улицу. )
А к полудню умер.
Скорее всего нашел во дворе змею и напал на нее. Змей он ненавидел и боялся всю жизнь.
Но вот не повезло ему в этот раз...
Подносимые то к жестким усам,
То к девическим лбам. Благословенье на сладкое.
Главным блюдом - расписанный по часам
Полдник праведника. С холодной травою,
Обрамляющей чахлые огруцы
И размятую в кашицу рыбу. По трое
В небесах протекают над ним праотцы.
Авраамом, Ицхаком, ЯкОвом, Иосифом,
Реувеном, Давидом, Шломо, Иешуа
Пролегают над городом синие просеки
От ветров. Здесь такими столетьями дуло,
Что ничем не загладить. Остался молитвенник
Трижды в день подносимый к иссохшим губам.
На обложках от поцелуев рытвины
И легко пройти по ним, как по следам
Обязательных грусти и восхищения. Вечер
Покрывает страницы сиреневой мглой
С завершением минхи обнимет за плечи,
Будто хочет шепнуть: -Вам еще повезло...
На фоне бледноликая луны
Проходит медленно. точно в рапиде,-длится,
Как продолженье цветовой волны
Июньского заката. Месяц червень
По вишням красной кисточкой прошел,
В сироп фруктовый окунул деревни,
И соком яблочным измазал стол
В моем саду. Покуда не поспели
Инжир и виноград. Свет по ночам
Качается на маленькой качели
В тени дубов, как будто на плечах
Пустынного сеира... А на грани
Песков так сладки слёзы и вино,
Как будто перемешаны в стакане
Все, что положено и все, что не дано.
ребята. угадайте, что это такое? Для чего выемки? Те, кто знает заранее, молчите.
Больше всего в пещерах меня притягивает влажная, сыроватая прохлада при сильной жаре наверху.
Весь Бейт Джубрин мы посмотреть не успели. но несколько пещер - вот.
Сидонская раскрашенная пещера.
В 3 - 5 веках до нашей эры здесь хоронили мертвых. Вход, естественно, охраняет старый знакомый, пес Цербер.
По стенам - рисунки других тварей, самых разнообразных.
Под катом.
( Read more... )
А еще меня умиляют горные козлы, шатающиеся без всякого страха по городу и объедающие деревья с такой наглостью, что для деревьев соорудили некое подобие клеток, чтобы хоть как-то защитить их от копытных.
Кстати, о козлах:
Полюбуйтесь на семейку.
Папашу вот получилось только издали заснять, ускакивающего в гору.
Кстати, вопрос. В местном живом уголке, в Хай Рамоне, я засняла вот такую тварь. Кто-нибудь знает, что это такое?
Первый вид - издали, от могилы Бен-Гуриона в киббуце Сде Бокер.
Дальше - несколько фоток самого махтеша.
У этой огромной штуковины, у махтеша то есть, довольно сложное происхождение и геологическая история. Это вообще должен быть рай для геолога - по разнообразию пород. Под катом - то, что я о происхождении котловины вычитала на русском
( Read more... )
Длинно получается. Поэтому о живности Махтеша - в следующем посте.
Кто две тысячи лет назад, кто двести.
Им выносили солнце на синем блюде,
Им говорили что-то о долге и чести.
У них были тихие заводи и колесницы,
И маки в низинах, и поезда до Мекки.
Здесь были станции, шпалы, таможни, границы,
Пересыхающие в апреле реки.
И каждый английский чиновник в пробковом шлеме,
И каждый вояка в рыжих от пыли сандалиях.
Смотрел, как желтое солнце проходит над теми,
Которые были, конечно, но просто растаяли,
Оставив колодцы и храмы.
У отрога Индийского океана...
Он становится истиной, слишком постылой,
Чтобы даже прикидываться обманом.
Он красив, как бумажные розы и куклы
На отдраенных окнах в далеких провинциях.
Этот город о том, что устало, потухло,
Так потухло, что даже во сне не привидится.
Только ночью в нем море. И волны неровные
Мягким строем идут к засыпающей Аккабе
Только ночью его закоулки укромные
Гладит Африка тихо солёными лапами
И слоеным песком. Ах, ему б деревушкою
Приютится у моря, у горного кряжа,
Где пустыня годами хрустит , будто сушками
И вовек громче шепота слова не скажет.
Вот столбы на картинке, видите? С ними связана крайне примечательная история.
Еврейские сторонники мира на всей земле, и прежде всего мира с ближайшими недобрыми соседями, как-то додумались провозгласить мир, как таковой не абстрактной идеей, а религиозным символом, чем-то вроде божества. А коли есть божество, должен быть и храм. И вот скульптор Дани Караван решил поставить в честь нового божества столбы от египетской границу до Иерусалима. На каждом столбе написано слово "мир" на каком-либо языке. Я видела столбы с клинописью, египетскими иероглифами, и разумеется, с тем самым великим словом, высеченным на иврите и арабском.
Денег на гигантский проект у скульптора не хватило, поэтому столбов немного, от границы с Египтом до окрестностей поселения Ницана. Недавно их еще пересекли шоссейной дорогой, ведущей в другое близлежащее поселение.
А вот там, где столбы в кучке, - место непосредственно для капища. Рассказывали мне, что участницы вот этой общественной группы http://www.flickr.com/photos/amitai/1523
устроили там несколько оргий во славу мирного процесса. Только их почему-то разогнала злобная израильская полиция.
И капища как такого приверженцам новой религии соорудить не дали, или просто деньги окончились.
Окрестности фермы. Места там, кстати, удивительно красивые. А потом мы поехали на развалины древнего набатейского города Шивта. Это километрах в пятидесяти к югу от Беер Шевы. О набатейцах я, к сожалению, знаю немного, но то, что откопала на скорую руку, вот
Этот народ не оставил после себя письменных исторических свидетельств, так что основные сведения о них мы черпаем из греческих и римских источников. Исследователи полагают, что набатейцы представляли собой сообщество племён арабского происхождения, перекочевавших в район южного Иордана и Негева около 300 лет до н.э. В качестве народа набатейцы просуществовали, начиная с III-IV в.в. до н.э. и до конца III в. н.э. в значительно изменяющихся географических границах, связанных с теми или иными завоеваниями или территориальными потерями. При этом, набатейские города, так или иначе, оставались заселёнными вплоть до X столетия.
В III-IV в.в. набатейцы, в основной своей массе, приняли христианство, в связи с чем во всех их городах были сооружены храмы внушительных масштабов. Быстрый закат набатейцев не прояснён в деталях, однако, по всей видимости, они ассимилировались в массе окружающих народов, покидая при этом свои неизбежно опустевающие города.
Набатейцы базировали свою экономику и были широко известны благодаря двум основным сферам своей деятельности: сельскому хозяйству и торговле. Дав сильный толчок развитию пустынного земледелия, набатейцы использовали эту отрасль для обеспечения собственных нужд. Наряду с этим, их экономическая независимость опиралась на торговый промысел, осуществлявшийся между югом Аравийского п-ва, откуда они вывозили лекарственные растения и пряности, и Средиземноморским бассейном, народам которого они поставляли свои услуги вдоль маршрутов торговых путей. В целях обеспечения потребностей торговых караванов набатейцы сооружали в пустыне укреплённые и благоустроенные лагеря, отстоящие один от другого на расстоянии одного дневного перехода. Кроме того, набатейцы воздвигли и крупные города, во главе со своей столицей, Петрой, расположенной на юге Иордании.Больше всего в Шивте меня впечатлила ширина улиц. Очень они широкие, тем более для древнего города. А еще поразительно красива южная церковь. Вот она:
Там даже фрагменты росписи сохранились в одном месте. Только приглядываться нужно.
Там еще удивительно хорошо сохранившаяся купель в форме креста, для взрослых, и рядом маленькая ванночка, для младенцев.
О древних городах вообще можно распространяться долго. В них будто чувствуется дыхание давно ушедшего времени и пустыни, которая это время хранит. Но секрет этих мест в том, что их нужно "смотреть" ногами.
Вид с подвесного моста через реку Бсор. Самый длинный подвесной мост в Израиле, кстати. На Памире эти штуки называются овринги. Правда, там они, рассказывают, менее удобные, более узкие и с тоненькими перилами. Вот он, мостик
С большим удовольствием по нему прогулялась, кстати говоря. Та же самая река Бсор. Я и не подозревала, что в Израиле есть такие тихие заводи.
портит это место только то, что вокруг тихих заводей - шумные лежбища пикникующих израильтян.
Кстати, невдалеке от реки Бсор, в том же самом заповеднике, сохранились остатки английской железной дороги. Шпалы травой поросли,- и ощущение от них такое примерно, как от римских или набатейских городов.
Идешь по рельсам и думаешь: вот здесь ходили поезда до Мекки...
Дальше - о набатейском городище Шифте, об одной ферме в горах и еще кое о чем.
А пока - страусиная ферма. Стоило нам подойти к внешнему забору, птички сбежались и уставились на нас с явно гастрономическим интерсом, не дадут ли пожрать.
Камыши. Что-то такое родное для меня. Иерухам - вообще место уникальное. Там все есть: озеро, холмы, пустыня, лес. И все на очень маленьком пятачке. Периметр озера, по моим прикидкам, всего-то километров пять.А больше всего мне понравилось, как над Иерухамом сгущаются сумерки.
