?

Log in

Previous Entry | Next Entry

1400

1400

Мирочка даже удивилась, как просто и весело оказалось послать привычного нелюбимого человека.
- Жизнь вообще не слишком сложная штука- говаривала ее бабушка.
Они вышли в глухую ароматную ночь, к лилиям, раскрывшимся у душевых кабинок.
- Обрати внимание – сказала рыжая,- юг всегда чем- то пахнет- заметила рыжая, поэтому люди здесь ближе к природе, как животные, которые живут нюхом.
- Я и так слишком часто живу носом – пожаловалась Мирочка
И вспомнила, как пыталась устроиться культработником в дом престарелых. По дороге к общему залу ее провели мимо палат, из которых струился невыносимый запах мочи, кала, испортившейся лежалой еды, ношеного белья. Мирочка не смогла совладать со своим рвотным рефлексом – бегло извинилась и кинулась к выходу. Они потом с Севой ели шоколадные конфеты “Стрела”, запивали кофе по-турецки, и поминали незлым тихим словом острое Мирочкино обоняние. Каштаны качали над ними желтыми лапами, роняли зеленые ежики, которые тут же открывали рты, демонстрируя белую окантовку и коричневые полированные бока. Где-то пели “I believe I can fly”, немного пьяно и на надрыве, и звук уплывал по Днепру.
Мирочка с рыжей шли по темной улице. Над ними бесшумно скользили крупные кажаны, из-за ворот погавкивали глухо собаки, но не одна почему-то не залилась в полный голос, не решилась начать перекличку и устроить ночной концерт. Через три-четыре двора отчетливо орала запись группы “Лесоповал”. Они уходила по колючему полю, в сторону от Сиваша, к морю, и звуки постепенно оставляли их, сменялись другими. В траве отчаянно, не стесняясь и не боясь ничего, верещала цикада.
- Вдруг это все в последний раз? - подумалось Мирочке,- и цикады, и псы, и шансон, и оранжевая луна, выкатывающая пузо из-за облаков.
Произнести это вслух она не могла. Слова разорвали бы темноту, оставили бы на ночи кровоточащую зарубку, подпитывающую их и дающую им все шансы сбыться.
Старый Азов встретил их полным штилем. Море расстилалось под ногами теплое, тихое и неверное, точно скатерть, накинутая на хлипкие доски, под которыми - бездна. Моторка ждала у причала, от которого днем отходили прогулочные катера. Рыжая вдруг сбросила туфли и оставила их на берегу, а рядом с ними воткнула ярко-зеленый флажок.
- И ты так делай,- она протянула Мирочке другой флажок, оранжевый.
Это будет нам сигнал на рассвете, если мы дезориентируемся и потеряемся.
- Вы долго болтать собираетесь? - окликнул их петушиный мальчишечий голос с моторки,- расчетное время два часа.
- Да тут ходу до Бирючьего минут пятнадцать, не больше! - возмутилась Мирочка,- а вы точно в экспедицию собрались.
- Не кажи гоп! - ответил паренек - Неизвестно, сколько петлять будем и кто на пути попадется.
Странные они все тут были: стереглись теплого, мелкого моря, оставляли на песке ориентиры, уходя на лодке к ближнему острову. Первые минут пять все было хорошо, мотор ревел, покладистая вода поддавалась, пропуская моторку. А потом началось.
Ледяной ветер налетел внезапно, ударил по щекам, схватил за грудки, приподнял над лавкой, встряхнул хорошенько, бросил назад.
- Ма-моч-ки,- прошептала дрожащая Мирочка
-Цыц! - прикрикнул на нее лодочник с длинной шеей и огромными, точно от другого человека прицепленными, руками.
Он велел называть себя Гусаком, настоящее имя не сказал.
- Не нужно оно тебе,- проворчал.
- Молчи, дорогая, молчи,- рыжая крепко обхватила Мирочку руками и прижала к скамье,- молчи, он побеснуется недолго и уйдет.
- УУУ - завывал ветер - Уэээ-аааах - ААААэх! - долбанул он по моторке со всей силы, точно дубиной хватил.
- Держитесь! - крикнул Гусак,- включаю второй мотор!
Лодка подпрыгнула, взрыла волну носом, и понеслась, почти не касаясь воды
- АААА-УУУУ-ЭЭЭЭ - бесновался за спиной ветер, тянулмя за ними, закручивая воздух в воронки, разгоняя по спокойной до того воде чудовищные волны.
- А тут не может быть волны-у...
- Заглохни сейчас же! - рыжая зажала ей рот - Не произноси этого слова!
- Может, мы ей кляпом рот запечатаем,- предложил лодочник,- слишком уж неопытна.
- Не надо пока, я за ней прослежу,- проворчала рыжая.
И снова покорно расступалась темная вода, какая-то слишком темная, будто под ними не коса, а жуткая океанская глубина.
Мирочка хотела было спросить, почему так неуловимо и страшно изменилось море, но не решилась, памятуя угрозу Гусака закрыть ей рот кляпом.
Вдруг вода вскипела, резко,без подготовки, погла крупными пузырями, завертелась маленькими водоворотами, стала испускать пар.
- Горячо,- пробормотала Мирочка,- очень горячо.
- Потерпи,- сказал спокойно Гусак,- нет пока ничего страшного.
Пар сгущался, превращаясь в обжигающий туман.
Мирочка с рыжей пригнулись, потом сползли с лавки на пол, свернулись калачиком, стремясь как-то укрыться от пара. Жаркая волна окончилась так же внезапно, как началась.
- Скоро прибудем,- бесстрастно заметил Гусак.
- Если нам какой-нибудь кракен напоследок не попадется,- подумалось Мирочке.
Тут заорал как оглашеный телефон.
- Ты что, мобильник с собой взяла? - поразилась рыжая.
- В кармане забыла,- призналась Мирочка,- как он только не намок, понятия не имею.
- Песочек-то сыпется, сыпется, все быстрее и быстрее,- прошипел знакомый голос в трубке,- кого ты слушаешь? Вернулась бы лучше назад и шла обычным путем, длинным.
- Сама же велела подумать и поискать.
- Знала бы,что ты думать не умеешь... Подожди, я тебя сейчас оттуда заберу.
Гусак вдруг подпрыгнул, коршуном налетел на Мирочку, выхватил у нее телефон и с размаху бросил в воду.
- Пусть теперь попробует запеленговать. Сетку накинь, чего ждешь,- бросил он Рыжей.
Та стала на корме лодке, подняла рукки,развела их широко и принялась что-то плести пальцами в воздухе. Ночь тревожно колебалась под ее движениями.
Мирочкеивдруг снова стало зябко, не так, как при налете ледяного ветра теплее, но намного страшнее. Тишина стала полной. Лодочник курил, моргая оранжевым глазком сигареты, рыжая водила руками в воздухе.
- Я уже иду,- прозвучало у Мирочки в ушах,- я постараюсь тебя найти, и тогда вам всем не поздоровиться.
- Старайся -старайся,- пробормотала с кормы рыжая.
- Ты что, слышишь? - изумилась Мирочка.
- Так она же почти орет. Глухим нужно быть, чтобы не разобрать.
Вода перед лодкой внезапно потемнела и расступилась, бесшумно выпуская гигантскую тушу кита.
“В Азовском море киты не водятся” - беспомощно подумала Мирочка.
С гладкой спины животного в лодку скатился мальчик в грязной футболке.
- Звали? - спросил он.
- Звали,- кивнул Гусак,- тут наши смежники снова грозятся песок рассыпать.
- Им грозится, как воды испить,- согласился мальчишка, и почесал кудлатую голову,- посидите что ли минут пять, я принюхаюсь.
Какое-то время было очень тихо, а потом вдруг раздался пронзительный крик чаек, нарастающий, неугомонный. Силуэты птиц показались вдалеке, черные на черном.
- Вот черт,-прошептал лодочник, - засекли.
- Спокойно,- произнесла рыжая одними губами.
- Ее вы бросите в жерло, если до этого дойдет? - спокойно спросил посланец.
Рыжая и Гусак синхронно кивнули.
- Вы меня что вытащили сюда, чтобы принести в жертву?! - взвыла Мирочка.
- Не вой. Если мы тебя бросим в жерло, все равно никто не вернется.
- Сами бы и прыгали! - орала Мирочка,- а я попробую выплыть, тут недалеко.
- Дура! - рыжая наотмашь ударила Мирочку по щеке,- если ты думаешь, что все мы не прошли через жерло, ты ошибаешься. Мы все там были, и хотим тебя, идиотку от него уберечь.
- Хорошего там мало, это точно,- прошептал Гусак.
Мирочку вдруг что-то кольнуло, точно острым тонким кинжалом.
Она почувствовала, как по щеке потекла струйка крови.
В лодку упало острое птичье перо, за ним еще одно, и еще...
- Подбери штуки три, и спрячь за пазуху, потом пригодятся,- лихорадочно зашептала рыжая, наклоняясь к Мирочке, и уклоняться, уклоняться не забывай, они колются больно.
- Они не я... - начала было Мирочка, подумав о природных ядах, о тетродетоксине, например, о рыбе-камне и рыбе фугу.
- Не думай, постарайся не думать,- зашипела Рыжая,- мысль осуществляется в тридцати - сорока процентах случаев, а слово - в восьмидесяти, почти всегда.
- Почти всегда,- машинально повторила Мирочка,- почти.
- Ты главное молчи,- повторил Гусак,- главное молчи, тогда пронесет.
- Заткнитесь все! - вдруг закричал громовым голосом мальчишка в грязной футболке,- с нами согласны разговаривать. Они объявляют условия сделки, слушайте! Первое: часы нужно передать мне, немедленно. Второе: продолжать писать, как минимум две страницы в день, это немного. А тебе - он повернулся к рыжей, соответственно один набросок в день. О барьерах можете не беспокоиться, мы их снимем раз и навсегда. Третье: вы не поддаетесь, как бы вас ни пугали, что бы вам ни говорили, не берете у другой стороны никаких артефактов.
Он протянул руку:
-Часы.
Мирочка вытащила из потайного кармана красные пластмассовые песочные часики. Песка в них оставалось - ровно половина.
- Не заглядывай,- посоветовал мальчик,- это все фикция. Давай сюда.
Мирочка послушно протянула часы, он сжал их в кулаке, размахнулся, точно собирался метнуть в воду, потом передумал, достал чистый носовой платок, завернул часы, спрятал в карман джинсов.
- Ну, все пока,- сказала Рыжая.
- Пока,- отозвалась Мирочка