January 10th, 2015

воскрешенный язык

Вновь на рынке меня окликает
Воскрешенный из мертвых язык,
Мандаринами завлекает,
Голосит, срываясь на крик.
Он изрядно помолодел, но это на нем
Давид писал о долинах бездонной тени,
"Ле менацеах"... Он груб, но тем же огнем
Мерцают его открытые гласные в пенье.
Он близок арабскому. Он порой - как полночный крик,
Он ругается, сплёвывая сквозь зубы,
Но это язык Шломо. Срываясь на крик
Благословляя, ругаясь, кусая губы,
На нем говорят. На нем бубнеж новостей,
И поздравления, и деловые бумаги,
На нем выпрашивают богатств и детей
На нем даже дождь барабанит в ночном овраге.

Тропическая метель

Пришла тропическая метель,
И пальмы ей бьют поклоны.
И можно устравивать Куршавель
На рыжих Хевронских склонах.
Гудит не по-южному эта метель,
И лампы мигают в испуге,
Как будто чуть слышно поет свиристель,
Посвистывает в округе
Дурная погода. Звенят провода,
К утру засыпает дороги,
Летит нежный снег и молчат города,
И спят под камнями тревоги,
Как будто с нас дочиста счистят печаль
Лопатою непогоды,
Как будто, закутавшись в белую шаль,
Озябнув, застынут невзгоды.
Как будто... А если поверить... В снегу
Следы золотистые пряча,
Гуляет надежда. И на бегу
Роняет осколки удачи.

Тихий снег

Сыпал тихий снег, все сидели дома,
Не ведая, что на небесах порвался пакет с прощеньем,
И оно посыпалось вниз, точно просо,
И оно посыпалось вниз, точно рис.
И оно посыпалось, не походя на чудо,
Упало - ценнее золота и изумрудов.
Сыпалось с неба чудо, его не ждали,
Глотали пивасик, орешками заедали,
Нет бы им хотя бы открыть окно,
Вытянуть руки под белое полотно,
Нет бы им выскочить и ловить его ртом,
Нет бы им выйти на горку с чистым листом,
Набрать в него хлопьев благости и завернуть...
А они ругают холодную муть, туманную жуть...

(no subject)

Хочешь, я расскажу, как сворачивается
Тонким папирусом виноградный лист,
Как холодный закат, уходя, оборачивается
На шальной, неожиданный птичий свист.
Хочешь, я расскажу про трехдневный снег,-
Что трехдневняя, зимняя, летаргическая щетина,-
Про гремучие ливни, разливы негевских рек,
Про слова без подтекста и жизнь без причины,
Простую, как запах мяты и пирогов,
Запутанную, как чертополохи в лозах,
Про музыку, не знающую берегов,
И про город, где минус два,- без шуток,- морозы.

(no subject)

Слушать чужие стихи, не прикидывая рейтингов, как музыку из проезжающих мимо машин, как стрекот насекомых, как трель канарейкину, как три аккорда, как шорох старых гардин на окне, выходящем в предгорья и предпустынья... Под шепот земли Авраама, неслышный чужим, любые стихи - лишь каракули на красноглинье, скомканные эмоции и падежи.

Фанатикам с нашей стороны

Истерзанные фантики
Прокуренных небес
Фанатики, романтики,
Какой вас глазит бес?
Пока весь мир - за денежкой,
Вы - спрееем по стене:
"Мы любим, мы надеемся,
Мы ненавидим, не...",
Пока весь мир - законами,
Вы просто кулаком,
Кто с драными знаменами,
Кто с древним матерком,
Кто с фотошопом... лужицы
Пролившихся торжеств.
Луна над миром кружится,
Хохочет вечный бес.
Чернеют ночи фантики,
Тепло мерцает дом
И на стене фанатики
Малюют: "Не уйдем!"
...За блокпостом - враги ли?
Стена, деревья, пост,
Мы с детства возлюбили
Весь мир, от абрикос
До древних книг. Мы будем-
Бог даст,- в ночи огнем
О да, вы тоже люди.
И нет - мы не уйдем.